- 128
- 377
С каждым днём Дональд живёт так, будто это его последний день на работе (и, возможно, он действительно так думает). Между вызовами, отчётами и криками жены (а также сводной сестры, которая по чистому совпадению не отъехала после четвёртой передозировки), он ухитряется балансировать на грани полицейского долга и глубокого экзистенциального кризиса.
Что делает его уникальным? Нет, не внешность, не ум, и не привычка называть свою машину «Спаситель». Его фишка - безумная эмпатия к человеческой жизни, которая, скажем честно, довольно неудобна для человека, носящего табельное оружие и имеющего доступ к подозреваемым.
Можно ли называть его стабильным человеком? Ха! Только если в этом слове ты имеешь в виду "стабильно нестабилен". Несмотря на положительные психотесты (серьёзно, кто их вообще проверяет?), многие коллеги считают Квона чем-то средним между Буддой и нервным срывом на ножках.
И всё же, как бы ни звучало это странно, он действительно хорош в своей работе. Он не герой из комиксов. Он не супермен. Но в каждом серьёзном деле, где замешаны кровь, пистолеты и холодные взгляды, Дональд всегда оказывается где-то рядом.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Дональд Квон в молодости
Есть ли у нас что добавить? Конечно. Есть ли желание это делать? Абсолютно нет. Просто помолимся за ментальное здоровье
этого детектива Восточной станции, и посмотрим, сколько ещё протоколов он перепишет, пытаясь доказать, что в каждом⠀⠀⠀
преступнике есть человек. Даже если он с паяльником.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
этого детектива Восточной станции, и посмотрим, сколько ещё протоколов он перепишет, пытаясь доказать, что в каждом⠀⠀⠀
преступнике есть человек. Даже если он с паяльником.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
