- 8
- 54
ПРОЛОГ.
Я - Мортон Хилл, это наш с Льюисом по идее должен быть альбом, ну или что-то типа него. Но получается у нас мини - рассказ с цветными фотографиями, который будет пополняться по ходу событий. Пишу я его от своего лица, потому что у кое-кого постоянно нету времени.
Никто особо не задумывается, что будет делать после окончания колледжа или школы. Жизнь разбросает всех, как парашютики с одуванчика: кто‑то начнёт работать по профессии, кто‑то устроится к дяде на работу с очень заманчивыми условиями, а кто‑то так и останется куковать до родительского пинка из дома. Меня не волновало, что будет дальше. Я просто существовал, подстраивался под других. Я видел, как мои сверстники уже продумывают ход жизни наперёд, мечтают о стажировках в крупных компаниях. А я? Да ничего. Всё так же плыл по течению. Отец начал всерьёз волноваться за моё будущее и настойчиво просил взяться за голову. Я и пытался - искал себя, но даже это давалось с трудом. Попробовал увлечься историей и литературой: читал книги, надеялся, что это принесёт хоть какие‑то плоды. Но нет - интереса не появилось. В итоге я подрабатывал оператором в колл‑центре и съехал от родителей на съёмную квартиру. Мимо пролетали золотые годы молодости, за которые многие готовы отдать всё. Для меня деньги не имели особой ценности - да и их почти не было. Заработка с подработок хватало лишь на оплату жилья. Подумаешь, порвал футболку - придётся устраивать голодовку.
Ну а потом я встретил Льюис 'a, человека с которым у меня будет связана большая часть жизни.
Его я встретил случайно, отдыхал в баре '' Последний причал ''. Он выглядел как человек, который слишком рано узнал цену трудностям: в глазах — усталость долгих лет, а в осанке — груз пережитого. Он был из Гавра - того самого портового города на севере Франции, где жизнь измеряется отливом и приливом, а люди с детства привыкают к ветру, туману и бесконечному движению кораблей у чужих берегов. После смерти отца его собственная жизнь сделала крутой вираж, и он оказался у тётки в Штатах, где его ждали только тяжёлая работа и тупик.
В Льюисе была какая-то внутренняя, тихая стойкость. Он не жаловался. Просто работал, выживал, но в глазах у него оставалось что-тонне погасшее - упрямая доброта. Он мог отдать последний доллар, если видел, что кому-то ещё хуже. Нас сдружила именно эта общая беда, но скрепило - нечто большее. Он был тем, кто не давал мне окончательно раствориться в собственном безразличии. Когда я целыми днями молчал, зациклившись на своих мыслях, он мог притащить два горячих кофе и начать рассказывать о чём-то незначительном - о том, как чайки в порту дерутся за хлеб, или о форме облаков. Он тянул меня обратно в мир, к жизни, своим спокойным, настойчивым присутствием.
Мы делили всё: последнюю пачку макарон, угол комнаты, горечь от неудач. Но делили и тихие моменты где-нибудь на набережной, когда не нужно было говорить. Он стал моей точкой опоры, моим братом не по крови, а по той грязи, холоду и отчаянию, которые мы пережили плечом к плечу. Я смотрел на него и понимал, что настоящая сила - не в громких словах о будущем, а в том, чтобы не сломаться сегодня. И не дать сломаться другу. В этой немой договорённости и была вся наша связь.
ДОСЬЕ.
MORTON HILL | LEWIS BRAUN |
|---|---|
| 
|
Я родился второго июня, двухтысячные. Сан-Франциско, Калифорния. Детство пролетело почти незаметно, я играл в игрушки как и все адекватные дети занимался черт знает чем, мать меня отдавала на курсы шитья. Мне это дико не нравилось. До сих пор не понимаю почему именно шитье. В средних классах отец старался заниматься мной, водил меня по всяким кружкам. Например попытался меня заставить ходить на бокс, хотя это дело мне было не по душе. Примерно 13 лет мне было, еще летал в облаках. Старшие классы пролетели так же не заметно, пытался особо не выделяться из толпы, хотя мои ровесники во всю пытались выделяться и втирались во всякие движения. Ну а мне это было просто не интересно. После окончания школы (SFUSD) некуда мне было податься. В колледж не хотелось, но родители делали мне мозги. Спустя год у меня что-то перемкнуло и я попытался податься в национальную гвардию. в возрасте 19-ти лет успешно прошел отбор в NG, подписал контракт. После успешного прохождения 12‑недельных курсов рекрутов был сразу же направлен на окружную базу в Боуне, которая изначально была создана в честь красной зоны округа из-за картелей. | Мой отец работал в порту Гавра. Его руки пахли рыбой, солью и металлом, и казалось, могут выдержать что угодно. Они выдержали смерть матери, когда мне было десять. После этого он говорил ещё меньше, но делал - вдвое больше. Я видел, как он возвращался затемно, согнувшись под невидимой тяжестью, которая была не только в трюмах кораблей. Он вкладывал в меня всё, как в крепкий сейф, который однажды должен был открыться. Я учился, потому что это был единственный способ оправдать его жертву. Каждая хорошая оценка была гвоздём, прибивавшим наше общее будущее к твёрдой почве. Почва ушла из под ног в один вечер. Мне только вручили аттестат. Он, гордый и довольный, пошёл в лавку за угощением. Свидетели потом говорили, что всё произошло быстро и нелепо. Грабители, паника, выстрел. Он не пытался быть героем - просто шагнул вперед, когда увидел ствол, направленный на старуху за прилавком. Его смерть была такой же прямой и бессмысленной, как и вся его жизнь, потраченная на тяжкий труд. |
В ходе боя с боевиками получил ранение. Был доставлен в госпиталь. 
После выписки послали меня обратно в красную зону, почти в тот же квадрат, где я два месяца назад получил ранения. Дальше моя служба проходила довольно спокойно, все картели были перебиты, округ был освобожден благодаря совместной работе гвардии и групп быстрого реагирования местного департамента шерифов. Ну а потом мой контракт подошел к концу, и мне пришлось вернуться к своей обычной жизни. | Америка, тётя, Сан-Франциско… Это был не новый старт, а долгая задержка в безвкусно оформленном холле чужой жизни. Я выполнял работу, спал, существовал. Переехал в дешёвый район, потому что там моя внутренняя пустота гармонировала с окружающим миром. Не было ни злости, ни печали - только плоское, безразличное ожидание. Мортона я увидел в баре не потому, что он выделялся. Он как раз не выделялся ничем - и в этом была его суть. В его поведении читалась не просто бедность, а полная капитуляция, и она была мне странно понятна. Наши разговоры напоминали обмен сухими сводками: где можно подработать, сколько стоит комната. Но в этой чёткости, в отсутствии лишних слов, была своя честность. Он стал чем-то вроде контрольной точки. Пока я мог принести ему кофе, пока мы могли молча просидеть десять минут, не чувствуя неловкости, я понимал, что ещё не совсем опустился на дно. |
Придя на родные земли оказалось что умер отец, сердечная недостаточность. Ничего не оставалось как продолжать жить с матерью. Это был сущий ад, мне не было покоя в собственном доме. Я, уже во взрослом возрасте, но не имею почти ничего. Грубо говоря - полный ноль. Попытался вернутся к прошлому, подрабатывал в закусочных. Это из-за того что у меня из законченного только школа. Год за годом шли, но мне до сих пор нету покоя, как будто я проживаю жизнь чужого человека, ну не моё это короче. Увидел объявление с рекламой морпехов. Заинтересовало. Предложил Брауну, а он согласился. Для меня конечно это было огромное удивление. Ну в общем подал заявление, прошел вступительные экзамены с Льюисом, а потом началось обучение. Для меня время шло в три раза дольше. После окончания буткемпа и пехотной школы нас заселили в мотель. На момент написания меня определили в 1 огневую группу 1-го отделения, 1 взвода. В роту 'K'. Пулеметчик. На данный момент я - рядовой первого класса. | Мое обучение проходило отдельно от Мортона. В Иллинойсе буткемп выковал выносливость. В Техасе за двенадцать недель школа «А» вбила в меня протоколы и процедуры - я стал думать, как медик. Семь недель полевой подготовки FMTB научили применять эти знания в условиях, максимально приближенных к боевым: работать в грязи, под шумом, с полной выкладкой, когда важна каждая секунда. Это был трудный путь, но он превратил моё желание помогать в конкретный навык. В итоге я получил назначение - госпитальмэн в первом взводе роты «К». Я стал тем, кем хотел: человеком, который знает, что делать, когда жизнь утекает сквозь пальцы. |
«Умение жить — самая редкая вещь в мире. Большинство людей просто существует». — Оскар Уайльд. | «Ты живешь в своих поступках, а не в теле. Ты — это твои действия, и нет другого тебя». — Антуан де Сент-Экзюпери, «Цитадель» |
Последнее редактирование:
